Вячеслав Моше Кантор: как искусство отражает жизнь

Предприниматель, публичный функционер и благотворитель В. Владимирович Кантор (В. Моше Кантор) – личность весьма многоплановая. Невзирая на это, многие назначения его работы зачастую подчинены совместной идее толерантности, хранения цивилизованного обилия мира. В свободное от бизнеса и публичной работы время В. Кантор посвящает много собственных сил коллекционированию и движению художества, давая особое предпочтение работам русских художников-авангардистов иудейского возникновения и не только лишь.

Сегодня Вячеслав Моше Кантор входит в число 200 самых крупных всемирных коллекционеров художества по сведениям специального сайта Artnews. В перечень, к сведению, входит всего пять жителей России, и В. Кантор – в их числе. Сам Моше Кантор собирает картины не только лишь для себя – по его инициативе и идее был основан Музей художества авангарда (Лава), который по настоящее время считается крупнейшим личным собранием работ авангардистов – живописи, фото и статуи.

Сделанный в 2001 году на основе коллекции самого В. Кантора, музей Лава различается от прочих музеев, посвященных искусству XX-XXI веков в первую очередь тем, что имеет свою теорию и идеологическое заполнение. Основная задача музея Кантора – представить созерцателям дизайнеров иудейского возникновения, появившихся на свет в РФ, которые не только лишь сделали большой вклад в формирование назначения авангарда и модернизма во всем мире, но также и зачастую установили искусство XX столетия.

Как упоминает сам В. Моше Кантор, его 1-ое знакомство с искусством было «достаточно поверхностным» и начиналось с детских посещений Третьяковки, чего когда-то не мог избежать ни один ученик. Произведения искусства, невзирая на неимение опыта, сделали на Кантора неизменное ощущение. «Я думал, что эти произведения сделаны небожителями, так как стандартный человек не может быть на такое способен, — упоминает Моше Кантор. — Это было для меня странствием в небеса».

С работами художников-авангардистов В. Кантор познакомился после открытия «железного занавеса», в процессе первого странствия в Соединенных Штатах в 1989 году. В тот же день Моше Кантор познакомился с самим определением «частной коллекции», заметив собрание картин в жилище приятеля Юрия Трайсмана.

«Именно тогда у меня в первый раз зародилась мысль собственного собрания, — соглашается В. Кантор. — Вздумалось также заполнить картинами стенки собственного дома. А ни собственного дома, ни собственных стенок у меня тогда не было и в помине».

Первой картиной, которую получил на аукционе грядущий вице-президент своего музея, стала работа Ван де Бласса «Девочка, составляющая виноград». «Тогда-то я и ощутил в первый раз вкус и энтузиазм аукционных продаж, — упоминает Кантор. — А также появилось и осознание того, что для образования коллекции нужен обдуманный, системный подход, созидательный «алгоритм». При этом собственный, оригинальный».

Приблизительно в то же самое время, соглашается В. Кантор, начало организовываться и назначение публичной работы Моше Кантора, в итоге 2 этих процесса совместились и приобрели совместное назначение. Тревога об увлечениях передового еврейства, формирование и продвижение обычаев и ценностей народа сказались и в раскладе Кантора к собранию художества. «Цель коллекционирования на мой взгляд – это вопрос, направленный к себе, это метод выражения себя, осознания своего мира, системы ценностей и предпочтений».

Работа, на самом деле возложившая начало Музею художества авангарда, для Кантора стало великое полотно Валентина Серова «Похищение Европы». После его покупки стало ясно, что подобному агенту коллекции будет плотно в рамках лишь «частного собрания». Иллюстрация была музейной вещью и настоятельно просила собственного музея. «Так, благодаря данной великой картинке, появилась мысль музея», — говорит В. Моше Кантор.

По признанию В. Кантора, сам он проживает с регулярным собственным пониманием всей драмы той судьбы, что выпала на долю иудейского народа, которая и сделала его эксклюзивным и лучшим. Как раз это, говорит Кантор, он и хотел высказать в собственной коллекции.

«Хотелось показать не словесно, а на выборе картин тот настоящий вклад иудейских дизайнеров во всемирную, азиатскую и российскую культуру, — сообщает В. Кантор. – Я уверен в том, что искусство дает нам наглядный пример: в на самом деле значительных вещах нет противоречия между самореализацией человека лично и интересами цивилизации, а особенно — между верностью обычаям собственного народа и многогранными ценностями».

Так что Музей художества авангарда стал школой, которая обучает не научной истории художества, а жизни. «Все, чем может очень гордиться наш музей, сделано не уколотой гордостью либо социальным протестом. Это сделано любовью, которая видится мне высочайшим из наших дарований, — говорит Кантор. — Как раз любовь открывает нам жизнь и дает возможность запечатлеваться нашим грезам. И как раз она дает силы, чтобы с неослабевающей упорством снова рассуждать о том, что нас волнует».

«Я довольно часто задаю себе вопрос: чем музей Лава различается от прочих музеев, — рассуждает Кантор. — В Нью-Йорке есть, к примеру, Музей иудейского художества. А Лава не понимает иудейское искусство, ему вообще трудно предоставить определение. Я бы представил триединую формулу нашей коллекции так: это искусство — весьма русское, весьма иудейское и весьма великолепное!»

Собственное столетие Музей художества авангарда В. Кантора заметил демонстрацией «Отечество мое – в моей душе», прошедшая в том числе в Музее выразительных искусств имени Пушкина. Некоторые из работ дизайнеров из коллекции Кантора были в первый раз показаны российскому посетителю. В общем же коллекция Моше Кантора из не менее чем 400 работ не имеет регулярной «прописки» и регулярно концертирует по миру.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *